Telegram Group & Telegram Channel
​​Читать современную российскую прозу в каких-то нестыдных количествах я начал только в прошлом году, так что пока сильно отстаю от коллег, уже написавших обзоры на знаковые книги. Роман «На улице Дыбенко» отнесу как раз к таким. Это дебют поэтессы и драматурга Кристины Маиловской, в интервью «Снобу» Кристина говорит, что ей стало тесно в рамках стихотворного текста, захотелось освоить и другие «языки». 

Роман начинается примерно с середины истории: пока Кира работает в институте культуры, дома ее ждет муж Сережа — наркоман, регулярно обещающий завязать. Каждый день она размышляет о том, как соберет чемодан и уйдет, но не делает этого. Время в романе периодически откатывается назад, и мы узнаем все больше о природе их созависимых отношений.

В 90-е Кира бежит с отцом из Азербайджана в Волгоград в надежде на спокойную жизнь. Но однажды отец сообщает Кире, что связался не с теми людьми и ей срочно надо переехать. Мать не принимает Киру, и она вынуждена искать съемную квартиру на скромную стипендию. После череды лишений Кира встречает Сережу и видит в нем спасение от всех проблем. Он помогает ей с жильем, кормит черной икрой из трехлитровой банки и поит водкой. Они молоды, влюблены, но оба очень травмированы. 

Читатель попадает в эдакий замес 90-х, с нищетой, бандитами, маргиналами и этническими конфликтами, наблюдая, как герои романа все время пытаются балансировать между этой маргинальность и нормальной жизнью. Их поступки продиктованы временем и воспитаем, однако во многом они просто недолюбленные дети. Но это не чернуха в привычном ее понимании — и Кира, и Сережа пытаются побороть свои зависимости, вопрос лишь в том, кто из них окажется сильнее. 

Некоторые современные авторы склонны романтизировать 90-е, рассказывая о каком-то эфемерном времени детства, когда трава была зеленее, облака выше и повсюду царила свобода. Кристина, наоборот, описывает бытовую жизнь обычных людей, обращает внимание, что таких Кир и Сереж было много, но их предпочитали не замечать.

#многобукв
🔥1910❤‍🔥5💔2



group-telegram.com/viktorisreading/1469
Create:
Last Update:

​​Читать современную российскую прозу в каких-то нестыдных количествах я начал только в прошлом году, так что пока сильно отстаю от коллег, уже написавших обзоры на знаковые книги. Роман «На улице Дыбенко» отнесу как раз к таким. Это дебют поэтессы и драматурга Кристины Маиловской, в интервью «Снобу» Кристина говорит, что ей стало тесно в рамках стихотворного текста, захотелось освоить и другие «языки». 

Роман начинается примерно с середины истории: пока Кира работает в институте культуры, дома ее ждет муж Сережа — наркоман, регулярно обещающий завязать. Каждый день она размышляет о том, как соберет чемодан и уйдет, но не делает этого. Время в романе периодически откатывается назад, и мы узнаем все больше о природе их созависимых отношений.

В 90-е Кира бежит с отцом из Азербайджана в Волгоград в надежде на спокойную жизнь. Но однажды отец сообщает Кире, что связался не с теми людьми и ей срочно надо переехать. Мать не принимает Киру, и она вынуждена искать съемную квартиру на скромную стипендию. После череды лишений Кира встречает Сережу и видит в нем спасение от всех проблем. Он помогает ей с жильем, кормит черной икрой из трехлитровой банки и поит водкой. Они молоды, влюблены, но оба очень травмированы. 

Читатель попадает в эдакий замес 90-х, с нищетой, бандитами, маргиналами и этническими конфликтами, наблюдая, как герои романа все время пытаются балансировать между этой маргинальность и нормальной жизнью. Их поступки продиктованы временем и воспитаем, однако во многом они просто недолюбленные дети. Но это не чернуха в привычном ее понимании — и Кира, и Сережа пытаются побороть свои зависимости, вопрос лишь в том, кто из них окажется сильнее. 

Некоторые современные авторы склонны романтизировать 90-е, рассказывая о каком-то эфемерном времени детства, когда трава была зеленее, облака выше и повсюду царила свобода. Кристина, наоборот, описывает бытовую жизнь обычных людей, обращает внимание, что таких Кир и Сереж было много, но их предпочитали не замечать.

#многобукв

BY Пользуйтесь закладкой




Share with your friend now:
group-telegram.com/viktorisreading/1469

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

The War on Fakes channel has repeatedly attempted to push conspiracies that footage from Ukraine is somehow being falsified. One post on the channel from February 24 claimed without evidence that a widely viewed photo of a Ukrainian woman injured in an airstrike in the city of Chuhuiv was doctored and that the woman was seen in a different photo days later without injuries. The post, which has over 600,000 views, also baselessly claimed that the woman's blood was actually makeup or grape juice. "There are several million Russians who can lift their head up from propaganda and try to look for other sources, and I'd say that most look for it on Telegram," he said. In addition, Telegram's architecture limits the ability to slow the spread of false information: the lack of a central public feed, and the fact that comments are easily disabled in channels, reduce the space for public pushback. "We're seeing really dramatic moves, and it's all really tied to Ukraine right now, and in a secondary way, in terms of interest rates," Octavio Marenzi, CEO of Opimas, told Yahoo Finance Live on Thursday. "This war in Ukraine is going to give the Fed the ammunition, the cover that it needs, to not raise interest rates too quickly. And I think Jay Powell is a very tepid sort of inflation fighter and he's not going to do as much as he needs to do to get that under control. And this seems like an excuse to kick the can further down the road still and not do too much too soon." The channel appears to be part of the broader information war that has developed following Russia's invasion of Ukraine. The Kremlin has paid Russian TikTok influencers to push propaganda, according to a Vice News investigation, while ProPublica found that fake Russian fact check videos had been viewed over a million times on Telegram.
from ar


Telegram Пользуйтесь закладкой
FROM American