Telegram Group & Telegram Channel
Предыдущая часть статьи — тут

В войска Маяковский всё же попал — в том же 1915 году его зачисляют на службу в Учебную автомобильную школу, довольно тёплое местечко. Не обошлось без помощи хороших знакомых — помог Максим Горький. Подобная история была и с Сергеем Есениным, по протекции друзей получившим место санитара в Царском селе, и с Велимиром Хлебниковым, уже на второй месяц службы начавшим искать возможности вернуться домой по здоровью.

После первого года войны запал общества сильно спадает, и почти никто ничего хорошего от неё уже не ждёт. Особенно это заметно по Фёдору Сологубу, который сразу воспринял её не иначе, как роковое знамение, но способное дать начало новому русскому обществу. Первоначально его заметки были полны пафоса, но к 1917 году он окончательно разуверился в этом.

Оказавшиеся на фронте писатели начинают запечатлевать суровые будни в дневниках и письмах, и тут наиболее показательны примеры Александра Блока и Николая Гумилёва, которые сами пошли воевать. Блок пишет домой о невыносимой рутине позиционной войны, когда месяцами войска ждали «дела»:
Я озверел, полдня с лошадью по лесам, полям и болотам разъезжаю, почти неумытый; потом — выпиваем самовары чаю, ругаем начальство, дремлем или засыпаем, строчим в конторе, иногда на завалинке сидим и смотрим на свиней и гусей.
— Письмо А. Блока матери от 4 сентября, 1916


В воспоминаниях Николая Гумилёва сквозь описываемую ожесточённость боя проскальзывала и нескрываемая бравада:

«Пики к бою, шашки вон!» — скомандовал я, и мы продолжали нестись. Немцы орали и вертели пики над головой. Улан, бывший на той стороне, подцепил рогатку, чтобы загородить проезд, едва мы проскачем. И мы действительно проскакали. Я слышал тяжёлый храп и стук копыт передовой немецкой лошади, видел всклокоченную бороду и грозно поднятую пику её всадника. Опоздай я на пять секунд, мы бы сшиблись. Но я проскочил за проволоку, а он с размаху промчался мимо.
— Николай Гумилёв, «Записки кавалериста» (1915)


Интересно и то, как порой реагировали дома на полученные награды. Николай Гумилёв отменно проявил себя в ходе боёв в Волыни, однако на семейном фронте у него всё было не так ясно: жена Анна Ахматова осталась дома с сыном одна, зная, что Николай Степанович пишет отнюдь не им, а любовнице. На получение Георгиевского креста в в 1915 году она с иронией ответила четверостишием, в стихотворении обращаясь к сыну:

Долетают редко вести
К нашему крыльцу.
Подарили белый крестик
Твоему отцу.


Впрочем, Гумилёва-старшего война увлекла с головой, о чём он и сам признавался: ратные подвиги по его убеждению оказались тем, что было способно пробудить дух многих достойных людей, в мирное время практически потерявших свой дух. То же было и с ним: Он расцветал в подвиге. Так же было и со многими другими демобилизованными, сразу по возвращении домой окунувшихся в новую, ещё более кровавую гражданскую войну.
👍35💔9🕊41🔥1



group-telegram.com/wehistory/12001
Create:
Last Update:

Предыдущая часть статьи — тут

В войска Маяковский всё же попал — в том же 1915 году его зачисляют на службу в Учебную автомобильную школу, довольно тёплое местечко. Не обошлось без помощи хороших знакомых — помог Максим Горький. Подобная история была и с Сергеем Есениным, по протекции друзей получившим место санитара в Царском селе, и с Велимиром Хлебниковым, уже на второй месяц службы начавшим искать возможности вернуться домой по здоровью.

После первого года войны запал общества сильно спадает, и почти никто ничего хорошего от неё уже не ждёт. Особенно это заметно по Фёдору Сологубу, который сразу воспринял её не иначе, как роковое знамение, но способное дать начало новому русскому обществу. Первоначально его заметки были полны пафоса, но к 1917 году он окончательно разуверился в этом.

Оказавшиеся на фронте писатели начинают запечатлевать суровые будни в дневниках и письмах, и тут наиболее показательны примеры Александра Блока и Николая Гумилёва, которые сами пошли воевать. Блок пишет домой о невыносимой рутине позиционной войны, когда месяцами войска ждали «дела»:
Я озверел, полдня с лошадью по лесам, полям и болотам разъезжаю, почти неумытый; потом — выпиваем самовары чаю, ругаем начальство, дремлем или засыпаем, строчим в конторе, иногда на завалинке сидим и смотрим на свиней и гусей.
— Письмо А. Блока матери от 4 сентября, 1916


В воспоминаниях Николая Гумилёва сквозь описываемую ожесточённость боя проскальзывала и нескрываемая бравада:

«Пики к бою, шашки вон!» — скомандовал я, и мы продолжали нестись. Немцы орали и вертели пики над головой. Улан, бывший на той стороне, подцепил рогатку, чтобы загородить проезд, едва мы проскачем. И мы действительно проскакали. Я слышал тяжёлый храп и стук копыт передовой немецкой лошади, видел всклокоченную бороду и грозно поднятую пику её всадника. Опоздай я на пять секунд, мы бы сшиблись. Но я проскочил за проволоку, а он с размаху промчался мимо.
— Николай Гумилёв, «Записки кавалериста» (1915)


Интересно и то, как порой реагировали дома на полученные награды. Николай Гумилёв отменно проявил себя в ходе боёв в Волыни, однако на семейном фронте у него всё было не так ясно: жена Анна Ахматова осталась дома с сыном одна, зная, что Николай Степанович пишет отнюдь не им, а любовнице. На получение Георгиевского креста в в 1915 году она с иронией ответила четверостишием, в стихотворении обращаясь к сыну:

Долетают редко вести
К нашему крыльцу.
Подарили белый крестик
Твоему отцу.


Впрочем, Гумилёва-старшего война увлекла с головой, о чём он и сам признавался: ратные подвиги по его убеждению оказались тем, что было способно пробудить дух многих достойных людей, в мирное время практически потерявших свой дух. То же было и с ним: Он расцветал в подвиге. Так же было и со многими другими демобилизованными, сразу по возвращении домой окунувшихся в новую, ещё более кровавую гражданскую войну.

BY WeHistory


Warning: Undefined variable $i in /var/www/group-telegram/post.php on line 260

Share with your friend now:
group-telegram.com/wehistory/12001

View MORE
Open in Telegram


Telegram | DID YOU KNOW?

Date: |

Telegram does offer end-to-end encrypted communications through Secret Chats, but this is not the default setting. Standard conversations use the MTProto method, enabling server-client encryption but with them stored on the server for ease-of-access. This makes using Telegram across multiple devices simple, but also means that the regular Telegram chats you’re having with folks are not as secure as you may believe. In December 2021, Sebi officials had conducted a search and seizure operation at the premises of certain persons carrying out similar manipulative activities through Telegram channels. Markets continued to grapple with the economic and corporate earnings implications relating to the Russia-Ukraine conflict. “We have a ton of uncertainty right now,” said Stephanie Link, chief investment strategist and portfolio manager at Hightower Advisors. “We’re dealing with a war, we’re dealing with inflation. We don’t know what it means to earnings.” But because group chats and the channel features are not end-to-end encrypted, Galperin said user privacy is potentially under threat. In addition, Telegram's architecture limits the ability to slow the spread of false information: the lack of a central public feed, and the fact that comments are easily disabled in channels, reduce the space for public pushback.
from ar


Telegram WeHistory
FROM American